Содержание
О чем пишут на заборах, или 20 лет спустя — издания — охотники.ру
На заборе мало ли что
бывает написано.
А бабка подошла,
потрогала – сучок!
А.И.Лебедь. «Афоризмы».
В совсем еще недалекие времена по городам и весям трудно было встретить забор или мало-мальски гладкую стену, свободные от многочисленных надписей известного содержания.
Слава Богу, технический прогресс с годами позволил нам хоть отчасти избавиться от этого бича коммунальных служб, и теперь, благодаря появлению «Всемирной паутины», порядочная часть приверженцев «заборного» творчества перекочевала на бесплатные и легкодоступные страницы разного рода «народов», «проков» и «яндексов», реализуя уже на них свою необузданную страсть к самовыражению.
Не так давно на одном из приуральских заборов (извиняюсь, Интернет-ресурсов) я встретил прелюбопытнейшее «произведение», озаглавленное «Голубой песец на ветке».
Обратите внимание
Подписанное знакомым многим из читателей охотничьих периодических изданий Петром Михайловичем Семченковым, оно должно было по замыслу своего создателя стать откликом на одну из моих недавних книг «Русская псовая борзая с древнейших времен до наших дней» (М.: Вече, 2003. – 352 с.).
Вообще-то, не в моих правилах обращать внимание на творения расшалившихся подростков-граффити, но для Петра Михайловича я решил сделать исключение, поскольку его отзыв на эту книгу (хотя и в несколько странной форме) стал первым, прозвучавшим из уст борзятника.
Содержание «Голубого песца» незамысловато.
Обвинив вашего покорного слугу в недобросовестном использовании источников, «ошибках, откровенных натяжках и ничем не прикрытых домыслах», а также в «отсутствии личного опыта и каких-либо навыков» в псовой охоте, с целью дискредитировать гипотезу «выдающихся русских кинологов Н.П.Кишенского и Л.П.Сабанеева» о татаро-монгольском происхождении русской псовой борзой и русской гончей, Семченков старается убедить читателей в незыблемости позиций этого «учения».
Не скрою своего приятного удивления, когда я увидел свое имя и способ действий, поставленными в один ряд с именами В.И.Казанского, А.В.Камерницкого и Р.И.Шияна, в чьих работах ничуть не меньше «ошибочных заблуждений», «не очень убедительных трактовок», «ошибочных представлений» и «совершенно абсурдных выводов».
Какими же аргументами руководствуется автор «Голубого песца», выдвигая свои обвинения? Их немного.
Приняв априори суждения Кишенского и Сабанеева, Семченков рассказывает читателям о широчайшей распространенности псовой охоты у воинов-кочевников Центральной и Средней Азии, способной «обеспечить свежим мясом не одно воинское подразделение».
Упрекнув меня в незнании истории набегов татаро-монгол, Петр Михайлович делает смелую догадку о том, что ордынцы предпринимали свои походы на Русь «не зимой, а в более подходящее для этого время».
Засим, констатировав стремление героев повести Е.Э.
Дриянского «Записки мелкотравчатого» всеми правдами и неправдами попасть в пределы современной Воронежской области, Семченков делает вывод, что после прочтения повести для читателя становится как Божий день ясно, «что комплектная псовая охота на бескрайних просторах Центральной Азии 7–6 веков назад» имела право не только на существование, но и на широчайшее распространение.
И напоследок автор «Голубого песца» приберег еще пару столь же убедительных, по его мнению, доводов.
Важно
Во-первых, он полагает, что западные гончие участников Крестовых походов на Ближний Восток (современные – Израиль, Ливан и Сирия) никак не могли оставить равнодушными… «суровых кочевников Великой Степи, воинов и охотников по призванию».
А во-вторых, он настаивает на неверном прочтении мной новгородской грамоты XIII в. Со словами: «А псовъ держишь много и отнял еси у нас поле заячьи ловцы», поскольку «А.Оболенскому следовало бы знать, что зайцев с борзыми никогда не ловили, а всегда испокон веков их борзыми травили».
Что здесь скажешь?
Начну с того, что Семченкову для начала не мешало бы дочитать хотя бы одно из упомянутых в его опусе произведений если не до конца, то, по крайней мере, до половины. Неловко ведь как-то навязывать читателю свои выводы о работе объемом в 352 страницы, ограничившись цитированием ее содержания на неполных 51-й, напрочь опустив оставшиеся главы и даже части.
Разумеется, говоря о приведенной В.И.
Казанским статистике полевых качеств борзых МООиР (собственно, и послужившей Семченкову поводом к созданию «Голубого песца»), я пользовался не материалами его полемики с Василием Ивановичем 20-летней давности, завершившейся публичными извинениями нашего автора, а теми же самыми цифрами, упомянутыми на стр. 93 книги Н.Власова, А.Камерницкого, И.Медведевой «Охотничье собаководство» (М., 1992).
Дальнейшие же упреки Петру Михайловичу следует адресовать либо собственной нерадивости, либо преподавателям отечественной истории из средней общеобразовательной школы, не сумевшим донести до Пети Семченкова прописных истин о том, что «кочевники Великой Степи» охотились (и – много охотились!) исключительно с помощью конных облав и загонов без всяких ловчих птиц и собак, полагая такую охоту лучшим способом подготовки воинов к предстоящим походам. Забыл он и их рассказы о том, что основные набеги ордынцев на Русь начинались по осени (когда их лошади бывали наиболее сытыми и отдохнувшими), а заканчивались с приходом весны.
Немного хронологии. Первое Батыево нашествие (1237–1238). После занятия Рязани, Коломны и Москвы Батый взял 3 февраля 1238 г. Владимир. 4 марта состоялась битва владимиро-суздальских дружин с татарами на р. Сить. 5 марта того же года пал Торжок.
От Торжка орда устремилась к Новгороду, но, не доходя до него 100 верст, повернула от местечка Игнач-Крест вспять, опасаясь начавшегося половодья и распутицы. Два года спустя, в период второго Батыева нашествия, ордынцы захватили Киев 6 декабря.
Тогда же пали Чернигов и ряд других городов юго-западной Руси.
Кстати, русских воинов того времени удивлял не только внешний облик коней татаро-монгол, но и их способность добывать траву из-под снега, разрывая его копытами. Вот уж, действительно, летнее наблюдение!
Совет
Выводы о наличии у татаро-монгол в Центральной Азии псовой охоты в связи с присутствием гончих у рыцарей-крестоносцев и со стремлением спутников Алеева и Атукаева поохотиться в 500 км к югу от Москвы я позволю себе оставить на совести их автора, как явную и полнейшую бессмыслицу.
Да и саму повесть Дриянского Семченков прочитать также не удосужился. В противном случае он бы знал, что описанная Егором Эдуардовичем псовая охота направлялась вовсе не в «сухие ковыльные степи» Средней Азии, а в «степь затамбовскую», где «…
направо ветла, налево ветла, опять ветла за ветлой, а за ними все-таки ветлы да ветлы… Тут черная гряда, глубокая пахоть, тут полосами озими, опять грядки взбуравленной земли да порыжевшая степца с болотными круговинами да вымочками (вымочка – место, которое вымокло)… Бледно, желто, бугристо, и грязь, и груда…» (Е.Э.
Дриянский. Записки мелкотравчатого. – Ростов-на-Дону: ГинГо, 2000. – с. 127).
Что же касается смысла псовой охоты и того, что все-таки делают борзые с зайцем – «ловят» его или только «травят», то здесь позволю себе сослаться на без сомнения, уважаемых автором «Голубого песца» П.М.Губина и П.М.Мачеварианова, поскольку мой собственный охотничий опыт (конечно же, куда более скудный, чем у корифеев позапрошлого века) никак не может быть принят им во внимание.
Итак.
«ЛОВЕЦ – который ЛОВИТ в одиночку…» (П.М.Мачеварианов. Записки псового охотника Симбирской губернии /Послесл. П.Семченкова. – Минск, 1991. – С. 49.); «Сильная – не та, которая мощна грызться в свалке, но та, которая ЛОВИТ русаков одними ногами…» (Там же); «Резвые собаки не переводятся у истинных охотников, имеющих породистых собак и достаточные средства. ЛОВЦЫ есть везде» (Там же).
«Одиночная к русаку – такая борзая, которая может в одиночку ЛОВИТЬ каждого мерного русака…» (П.М.Губин. Полное руководство ко псовой охоте. – М., 1891. – Ч.1. – С.71); «ЛОВЕЦ – такая борзая, которая ЛОВИТ почти каждого зайца без угонок… Ловцом может быть только очень резвая борзая» (Там же).
По-моему, достаточно?
Жаль, что г-н Семченков, подвизавшийся при псовой охоте четверть столетия назад, так и не имел возможности воочию убедиться в том, что борзыми не только травят зверя, но они его еще частенько и ловят. Лично мне, при всей скудости охотничьего опыта, для постижения сей истины хватило неполных двух осеней.
Впрочем, дело здесь даже не во мне и моем опыте, а все в той же привычке Семченкова говорить о чужих произведениях, никогда не дочитывая их до конца. Напомню ему его же собственные слова из послесловия к процитированным выше «Запискам» П.М.Мачеварианова: «Это (произведения Е.Э.Дриянского, П.М.Мачеварианова, Л.
П.Сабанеева и П.М.Губина – А.О.) – «четыре кита», без знания которых любой специалист по борзым и гончим будет оставаться невеждой, какие бы высокие звания он не носил». В собственных знаниях Петром Михайловичем трех из четырех упомянутых «китов» мы только что убедились.
«Поздравляю вас, гражданин, соврамши!»
Осиль Петр Михайлович хотя бы еще пару глав моей «Псовой борзой», может статься, на свет и не явился бы его «Голубой песец». А перешагни пятидесятистраничный барьер в произведениях Губина и Мачеварианова, он бы твердо знал (пускай и понаслышке), что травить зайцев челядинцы новгородского князя могли лишь борзыми резвыми, одним словом – ловцами.
Обратите внимание
Дописав эти строки, я с облегчением выдохнул, вспомнив о том, что упомянутая выше привычка Семченкова сослужила и мне добрую службу.
Ведь, случись ему дочитать мою книжку до конца, он не преминул бы обратить внимание на некие квадратики – полиграфический брак, вместо символов № в библиографии.
А уж в этих-то квадратиках его проницательный глаз обязательно усмотрел бы что-нибудь куда более страшное, чем «Голубой песец на ветке». Ужас, да и только!
В заключение мне хочется от всей души поблагодарить П.М.Семченкова за пристальное внимание, оказанное моей скромной персоне, и пожелать ему в последующие двадцать лет восполнить пробелы, если уж не в истории и терминологии русской псовой охоты, то хотя бы в географии и истории по программе средней школы. Времени, думается, должно хватить.
Алексей ОБОЛЕНСКИЙ 2 марта 2005 в 00:00
Что пишут на наших заборах? — Газета «Новочеркасские ведомости» − Новочеркасск.net
Как известно, реклама – двигатель торговли, даже если это торговля наркотиками. Почти каждый из жителей Новочеркасска, наверное, не раз замечал на заборах, стенах домов и просто на асфальте выведенные краской из баллончика надписи: «спайс, соль» и номер мобильного телефона.
Представители старшего поколения зачастую не понимают смысла этих надписей: мало ли какие странные вещи молодежь пишет на заборах? А те, кто понимает, чаще всего просто пожимают плечами и проходят мимо, поскольку считают, что его это не касается. Но эта новая беда касается всех…
«Синтетический» жанр
Надписи оставляют распространители сравнительно новых в нашей стране «легальных» синтетических наркотиков. В последнее время Россию буквально наводнили совершенно новые наркотические вещества, для изготовления которых не требуется никакое растительное сырье. Любой химический заводик может производить их в промышленных масштабах.
Более того, длительное время эти опасные вещества оставались в нашей стране легальными, официально не запрещенными как наркотические. Запреты начали вводить совсем недавно. И запрет каждый раз касается конкретной формулы, которую организаторы незаконного бизнеса быстро меняют, и вот на рынок снова идет «легальный» препарат, все более страшный и жесткий по своему действию.
Эти курительные смеси, «соли для ванн» или просто «соли» совершенно легально пересекают границу, пересылаются по почте, массово распространяются по сети Интернет. Такие вещества рекламируются как разрешенные курительные смеси или легальные порошки.
К сожалению, в нашей стране несколько лет назад такие «соли» продавались вполне законно, их продавцы смогли создать собственную дилерскую сеть и захватить рынок, ощутимо потеснив героин.
Стоит зайти в Интернет, ввести поисковый запрос: «соль, спайс» — и наркотики быстро окажутся у вас в руках. Там же, в сети, вам могут предложить самому стать курьером-закладчиком, с возможностью заработать до 100 тысяч рублей в месяц. Такая легкодоступность и мнимая безопасность поднимает рейтинги синтетических наркотиков до небес.
«Соль» или «соль для ванн» можно запросто достать везде и в любых количествах. Этот белый мелкокристаллический порошок попадает в организм в виде инъекций или через слизистые. Несколько часов эйфории сменяются острой потребностью следующей дозы.
На смену бурной активности и безудержной энергии приходят паранойя, трудности в общении и социопатия. Приём соли сопровождается общим истощением организма, судорогами, сердечными приступами. Человек, «подсевший» на соль, «сгорает» на глазах, и если вовремя не остановиться – итог будет близким и однозначно смертельным.
Диетологи давно предупреждали, что соль – это белая смерть. Сейчас это утверждение следует воспринимать буквально.
Важно
Проконтролировать, употребляет ли человек эти наркотические вещества, доступными средствами невозможно. Их особенности таковы, что наркоман обходится без шприца, и вены на его руках совершенно чистые, без следов уколов. Родителям есть о чем задуматься. Синтетические наркотики могут всасываться с любых слизистых оболочек в организме человека.
Они без проблем растворяются во всевозможных напитках. У них отсутствуют вкус, цвет и запах. Действующая доза в десятки раз меньше, чем у опиатов, и составляет всего лишь 5 — 10 миллиграммов. Смертельные случаи от передозировок здесь встречаются гораздо реже, чем при употреблении героина.
В России эти синтетические наркотики известны под десятками маскирующих названий: «соль», «соль для ванн», «анти еж», «эйфория», «скорость», «спайс», Snow Blow и многие другие. Еще несколько лет назад тот же «спайс» считался сравнительно «безобидным» легким наркотиком, синтетическим заменителем марихуаны.
Сейчас же под этим названием, «прилипшим» чуть не ко всем синтетическим курительным смесям, продаются уже совершенно другие, смертельно опасные вещества.
Главная опасность заключается в том, что синтетические наркотические вещества, в отличие от растительных, в организме не разлагаются и слишком медленно выводятся. У человека возникает эйфорическое состояние и ощущение легкости, чувство собственного могущества. Спать совершенно невозможно.
После одного применения бессонница может продолжаться до трех суток, а в периоды «марафона» — до двух недель. Когда действие синтетического наркотического вещества заканчивается, человеку становится страшно, появляется желание куда-то бежать в поисках новой дозы наркотика.
В периоды употребления «соли» и позже возможно появление разнообразных галлюцинаций. В настроении наркомана доминирует раздражительность, а также ощущается неспособность адекватно оценивать жизненные ситуации.
Частенько появляется параноидальный синдром: поиски скрытой угрозы, подозрительность, всюду мерещится заговор, в голове образуются абсолютно ненормальные логические цепочки.
Специи, убивающие разум
Совет
По мнению большинства специалистов, именно «синтетика» сегодня представляет самую большую опасность для здоровья и жизни молодого поколения. Почему? Во-первых, она по-прежнему практически легальна, и ее можно купить где угодно. Ее могут предложить купить прямо на улице или в Интернете. А стоит она недорого.
Во-вторых, современные модификации этой дряни вызывают практически моментальную психологическую зависимость и очень быструю зависимость физическую.
В-третьих, никто еще толком не знает, что она творит в организме, но результаты говорят сами за себя: наркоманы «сгорают» очень быстро, за полгода, теряют разум и превращаются в слюнявый «овощ» или просто умирают во время очередного «кайфа», если не выдерживает сердце.
Вот типичная реакция на употребление курительной смеси: покурил и свалился в кучу мусора, где и пролежал минут сорок-шестьдесят. Потом еще часа два человек приходит в себя и даже не может говорить. Чаще всего, от такой «милой безделицы», как синтетические курительные смеси, люди ударными темпами сходят с ума.
Если тот же героин постепенно убивает человека, делает его зависимым, но все же не сумасшедшим, то «синтетика» чаще всего убивает в первую очередь разум человека, и он просто перестает быть человеком, превращаясь в инвалида с искалеченным мозгом.
Поэтому сейчас уже большинство экспертов ставят синтетические наркотики на первое по степени опасности место, отбирая пальму первенства даже у героина. Так что если к вам подойдет на улице некий тип и скажет: «Братан, спайсы», воспринимайте это как покушение на вашу единственную и неповторимую жизнь и сразу звоните в полицию либо службу наркоконтроля!
Номер, которого лучше не знать
По мнению одного из оперативников отдела наркоконтроля в Новочеркасске, надписи на заборах в нашем городе, предлагающие купить соль, спайсы или другие виды синтетических наркотиков, обычно касаются уже запрещенных в нашей стране препаратов, поэтому здесь налицо признаки сбыта наркотических веществ, серьезного преступления, о котором необходимо сразу сообщить по телефону доверия службы наркоконтроля 22-30-57. Принимаются все, даже анонимные заявления. Опыт работы показывает, что по схеме «телефонный номер на заборе» жаждущим купить курительную смесь или «соль» часто устраивают элементарные ловушки. Сам телефон обычно не отвечает, но через какое-то время на мобильный номер звонившего сбрасывают инструкцию: как передать деньги и где потом взять закладку с «товаром». В большинстве случаев это оказывается обычным мошенничеством, то есть наркоман оставляет в условленном месте деньги, а сам «товар» так и не получает. Но есть и реальные продавцы наркотиков. Трудность привлечения таких людей к ответственности заключается в том, что на то, чтобы выявить и задокументировать реального владельца телефона с указанным номером, уходит немало времени. Многие номера, особенно так называемые «федеральные», начинающиеся с цифр 8-800, могут быть зарегистрированы на кого угодно. Сам владелец телефона при этом может находиться хоть в Сибири, хоть на Украине, хоть в Нидерландах, что, разумеется, сильно затрудняет его поиски. Сотрудники полиции и наркоконтроля сейчас планируют привлечь к борьбе с такой опасной «рекламой на заборе» волонтеров и ребят из молодежных общественных организаций. Такой вариант борьбы с «назаборным» способом распространения наркотических средств представляется наиболее действенным. С точки зрения компетенции городских властей, речь в таких случаях может идти только об административном правонарушении, нарушении правил благоустройства или мелком хулиганстве, что карается незначительным по нынешним временам штрафом. К примеру, сотрудники управления административной инспекции Администрации города могут направить владельцу испакощенной наркодилерами стены предписание удалить нехорошую надпись, а если не подействует, составить протокол. Но это, согласитесь, полумеры. Вот почему так важна помощь активных и не равнодушных к чужой беде молодых людей, которые могли бы оказать немалую помощь правоохранительным органам, своевременно закрашивая такие опасные телефонные номера.
Дмитрий Гагин
Желающие получать полную версию газеты в электронном виде в формате PDF могут направить запрос по адресу электронной почты: nved@novoch.ru и им будут высланы реквизиты для оплаты. Стоимость подписки на полгода 150 рублей.
На заборе написано
Две недели назад в Госдуму РФ внесли законопроект, согласно которому штрафовать за надписи и граффити экстремистского характера на заборах и стенах предлагается не только их авторов, но и собственников здания, на котором эти произведения появляются.
По мнению народных избранников, «граждане вынуждены ежедневно обозревать такие надписи» и «это явление захлестнуло практически все населенные пункты». The Village поговорил с уличным художником Игорем П.
, автором проекта Outdoor Remarks, в рамках которого он наносил на московские здания ироничные и остроумные надписи вроде «критика в адрес правительства» или «слово из трех букв». Игорь рассказал о социальном подтексте, протесте и эволюции уличного искусства.
В городе начинают появляться художники, смешивающие в своих работах политический и социальный активизм, перформанс и флешмобы. Границы стрит-арта продолжают размываться.
За последние десять лет представление об уличном искусстве переросло из красивых и сложных, но тем не менее просто шрифтов, то есть из граффити — в явление намного более концептуальное.
Теперь оно совмещает приемы рекламы и классического искусства, использует высокие технологии и новые медиа. Уличное искусство идет на контакт с обычным зрителем — прохожим и работает на него.
Одни художники протестуют, другие уходят в сторону искусства, третьи — в социальные проекты. Можно быть уличным художником и вкладывать в работы совершенно разный подтекст. Вот, например, проект Мэйка Useless (Описание проекта на The Villlage. — Прим. ред.
) с велосипедами — это социально ориентированный проект. Он ориентирован на то, чтобы что-то улучшить, что-то сделать удобнее. Помню еще одного художника, который делал похожий проект — он всё ремонтировал, просто на улице. В этом нет никакого протеста, но это тоже уличное искусство и это реально полезно.
Очень хорошо, когда возникают социальные проекты с положительным посылом.
Меня, честно говоря, московская среда настраивает только на негатив, разрушение, деструкцию. Мне хочется что-то разбить, оторвать какие-то баннеры: такое количество рекламы уже невозможно терпеть. Например, когда я в последний раз был в Киеве, видимо, в связи с кризисом большинство рекламных плакатов на улицах были белыми. Это очень вдохновляло на создание работ.
У людей в Москве выработалась защита против визуальных образов. Вокруг всё улеплено рекламой, и все визуальные образы стали восприниматься как реклама. Поэтому в проекте Outdoor Remarks мне хотелось избавиться от визуальной части и написать просто небольшой текст, который заставил бы человека включить воображение.
Работы Игоря из серии Outdoor remarks, 2010 годРаботы Игоря из серии Outdoor remarks, 2010 годРаботы Игоря из серии Outdoor remarks, 2010 годРаботы Игоря из серии Outdoor remarks, 2010 годРаботы Игоря из серии Outdoor remarks, 2010 годСовместные работы Игоря и Ксении Колесниковой New year's night, ночь с 31 декабря 2008 на 1 января 2009Совместные работы Игоря и Ксении Колесниковой New year's night, ночь с 31 декабря 2008 на 1 января 2009Совместные работы Игоря и Ксении Колесниковой New year's night, ночь с 31 декабря 2008 на 1 января 2009
Художник должен обладать своей позицией. Чаще бывает, что граффити-художники ее не имеют, им проще нарисовать рыбку, потому что им сказали ее нарисовать — деньги же нужны. Нужно сделать трафарет на асфальте — сделают. И никого не волнует, что все улицы засраны ими.
Служащие муниципальных служб в процессе борьбы с граффити, сами того не подозревая, становятся активистами уличного искусства. Постбафферинг, возможно, — новая форма уличного искусства. Их работы зачастую абсолютно противоположных цветов относительно поверхности и, как яркие пятна, распространены по всему городу.
Иногда бывает, что такие работы интереснее изначального граффити. Интересно, чем руководствуются муниципальные работники, выбирая цвет краски, когда закрашивают граффити? Видимо, только тем, что она в принципе есть. И я бы не сказал, что закрашивание работ способствует бездействию художников.
Мне кажется, это наоборот, как брошенная в лицо перчатка, должно вызывать желание бороться с этим.
Обратите внимание
Собранные Игорем постбафферинг-работы в МосквеСобранные Игорем постбафферинг-работы в МосквеСобранные Игорем постбафферинг-работы в МосквеСобранные Игорем постбафферинг-работы в МосквеСобранные Игорем постбафферинг-работы в МосквеСобранные Игорем постбафферинг-работы в Москве
Реклама на асфальте — огромная проблема. Ее рисуют в основном граффитчики, им за это платят. Мы в ответ на это летом даже сделали такой проект — закрашивали рекламу на асфальте.
За свои деньги закрашивали трафареты, нарисованные на асфальте. Мне это совсем не нравится, я хотел как-то написать высказывание по этому поводу, но смысла нет. Ничего не изменится — как рисовали, так и будут рисовать.
Люди не осознают, что делают плохо городу и людям.
Сейчас существует два основных вектора движения уличных художников: граффити-райтеры, стремящиеся освободиться от давления традиционного граффити, и художники из галерейного мира «большого» искусства, которые, в свою очередь, стремятся освободиться от влияния коммерциализированного арт-сообщества.
Можно, конечно, работать на разных территориях — на улице и в галерее. Но я считаю, что если сделать ту же самую работу, что на улице, и перенести ее в галерею, это будет вырвано из контекста и потеряет смысл. Например, есть такой французский художник Оливер Коста, автор Low Budget Artwork, он позиционирует себя уже как галерейный художник.
Но он пишет, что относится к галерее не как к выставочному пространству, а как к уже готовой работе. Получается, что это не совсем интеграция. Это, скорее, переориентация или работа на два фронта.
Противоречие может быть только если художник ставит перед собой цель протестовать против коммерческого искусства, высказывает это в своих работах, а потом вдруг продается в галереях — вот тут да. Граффити тоже сначала несло идею протеста, но сейчас этот смысл почти утратился.
Сила уличного искусства в его локальности. Поэтому перемещение в галерею может оказаться нелепым. Но если это происходит, я за то, чтобы это происходило без потери смысла.
Работы Игоря из серии Street geometry figures, 2007-2008 ггРаботы Игоря из серии Street geometry figures, 2007-2008 ггРаботы Игоря из серии Street geometry figures, 2007-2008 ггРаботы Игоря из серии Street geometry figures, 2007-2008 ггКнига Objects 1, 2005 годКнига Objects 1, 2005 годКнига Objects 1, 2005 годКнига Objects 2, 2007 годКнига Objects 2, 2007 годКнига Objects 2, 2007 годКнига Objects 3, 2009 годКнига Objects 3, 2009 годКнига Objects 3, 2009 годКнига Objects 3, 2009 годФотографии выставки Russian Street Art is Dead, организованой Игорем ПоносовымФотографии выставки Russian Street Art is Dead, организованой Игорем ПоносовымФотографии выставки Russian Street Art is Dead, организованой Игорем ПоносовымФотографии выставки Russian Street Art is Dead, организованой Игорем ПоносовымФотографии выставки Russian Street Art is Dead, организованой Игорем ПоносовымФотографии выставки Russian Street Art is Dead, организованой Игорем ПоносовымФотографии выставки Russian Street Art is Dead, организованой Игорем ПоносовымПроект «Стена», июнь — первая работа. Игорь: «Первую работу сделал Кирилл Кто. Она была обращена к участникам сообщества граффити, которые пишут везде свои имена. В ней была отражена бессмысленность и бесполезность этой системы».Проект «Стена», июль — вторая работа. Игорь: «Вторая — Стаса Доброго. Он пытался сделать работу, показывающую двуликость уличного искусство. Оно одновременно стремится в галереи и в то же время самостоятельно и протестно».Проект «Стена», август — третья работа. Игорь: «Третий художник — Паша 183. Он в своей работе высказался на тему индустрии — о том, что художник раб индустрии. Имеется ввиду индустрия производства балончиков, где навязывается определенная марка, например. Мол, попробуйте этот новый цвет с запахом мяты — то есть стандартные фишки на которые многие ведутся».Проект «Стена», ноябрь — четвертая работа. Игорь: «Четвертая работа это «френдс онли» Паши Худого. Она говорит о том, что сообщество граффити очень герметично и только для друзей. Только друзья понимают и только друзья видят, потому что даже если ты сам рисуешь, не факт что ты увидишь работу — ее закрасят, а художник фотографию вывесит только в своем жж, которое под замком, потому что только для друзей».Проект «Стена», декабрь — пятая работа. Игорь: «Пятую, и пока последнюю, работу сделал Make. Изображая в своей работе то, что за стеной, Мэйк старается представить что стены не существует вовсе, при этом сообщая зрителю, что сама стена-забор и является главной проблемой непонимания, недоверия и замкнутости».
Портрет: Оля Эйхенбаум
О том, что пишут на заборе, или как бороться с плохими словами
Однажды вечером ваше чадо, делясь впечатлениями о проведенном в детском саду дне, вдруг заявляет: «Знаешь, мама, этот Петя — самый настоящий дурак, я бы даже сказал — козел!». А далее следует список характеристик друга Пети с помощью таких лингвистических шедевров, что «гаснут лампочки от стыда», как писал Эдуард Асадов.
Еще вчера у вас была твердая уверенность, что ваш ангелочек и малейшего представления не имеет о том, что в великом и могучем русском языке есть подобные выражения. А сегодня милое дитя один за другим выдает бранные слова.
Кстати, в русском языке нецензурные, бранные выражения, часто выражающие спонтанную речевую реакцию на неожиданную ситуацию, относятся к обсценной лексике.
Это понятие образовалось от латинского слова obscenus — «непристойный, распутный, безнравственный».
Важно
Зачастую родители тут же торопятся записать своего ребенка в неисправимые сквернословы, допуская при этом огромную ошибку. Постарайтесь не реагировать на подобный сюрприз слишком остро.
Главное, чтобы эти слова не стали для ребенка привычным делом в разговоре. Отучить же говорить плохие слова не очень сложно. Для начала необходимо понять причину подобной словесной реакции ребенка на ту или иную ситуацию.
Итак, почему же дети сквернословят?
Просто так
В возрасте 4–5 лет малыши просто обезьянничают, повторяя те или иные нецензурные выражения. В данном случае они действуют по принципу «услышал — повторил», не задумываясь о значении сказанного.
Если вы обратитесь к ребенку с вопросом, знает ли он значение произнесенного слова, то, скорее всего, получите отрицательный ответ. В этом случае попробуйте перевести нехорошее слово на понятный ребенку язык. Затем спросите, хотел бы он, чтобы кто-нибудь из друзей или близких называл его так же.
Чаще всего после таких разговоров дети выбрасывают «мусорные слова» из головы и не употребляют их в своей речи.
Быть как все
Оглянитесь вокруг себя. Источников плохих слов вокруг нас очень и очень много. Это может быть и детский сад, и школа, и улица. Отгородить ребенка от общения с другими детьми, конечно, невозможно.
Если в компании детворы хотя бы один ребенок выразится нецензурно, остальные немедленно запомнят выражение.
Возможно, дома после проведенной воспитательной беседы юный лингвист будет избегать их употребления, а вот в окружении сверстников постарается продемонстрировать свою «эрудицию».
Родителям также не стоит отрицать существование таких выражений. Лучше дать понять ребенку: «Мне не нравятся эти слова, но я знаю об их существовании и их значение». Объясните ему, что их не принято произносить в приличном обществе.
Совет
Попробуйте убедить его составить список всех слов и выражений, с которыми он уже успел ознакомиться. После этого к каждому из них подберите «приличные» синонимы.
Это необходимо для того, чтобы ваше дитя чувствовало себя защищенным перед сверстниками-сквернословами и всегда могло отпарировать достойно и абсолютно прилично.
Подражая взрослым
Всегда ли мы замечаем за собой, что в периоды раздражения и гнева произносим вслух те самые некультурные слова.
Так чего же ждать потом от маленького ребенка, который только учится жить в этом мире и поглощает без разбора все то, что он видит и слышит вокруг? Контролируйте свое поведение. Не употребляйте унизительные прозвища, обидные выражения в отношении своих домочадцев.
Старайтесь избегать семейных конфликтов в присутствии ребенка. Как правило, в подобных ситуациях мы, взрослые, заняты только выяснением отношений и ничего не видим вокруг себя. А наши юные гении в этот момент как губки впитывают поток нашего словесного гнева.
Убеждая ребенка, мол, мне ругаться можно, а тебе нет, не надейтесь, что он согласится с вами. Говорить о том, что ругаться запрещено, и самому это делать, по крайней мере, неразумно.
Авторитеты голубого экрана
Дети всегда подражают тем, кто им нравится. А нравятся им порой крайне странные, с родительской точки зрения, персонажи мультипликационных фильмов. Например, Человек-паук, Губка Боб, Монстр Хай, которые порой злоупотребляют некрасивыми словами.
Услышав брань из уст кумиров сына или дочери, не спешите ломать DVD-диск или переключать TV-программу. Обратите лучше внимание карапуза на то, в каких ситуациях ругается персонаж. Пусть он увидит, к каким отъявленным негодяям обращены слова любимого героя.
Обратите внимание
Спросите у вашего чада, есть ли в его окружении люди, заслуживающие подобного обращения.
Самоутверждение
Бранные слова иногда служат для детей показателем взрослости. Ведь они не один раз слышали и в транспорте, и по телевизору, и на улице, как большие дяди и тети громко общаются друг с другом на загадочном языке.
«Я уже совсем взрослый!» — однажды заявляет ваш пятилетний малыш и начинает везде и всюду употреблять непристойные словечки.
Впрочем, практика показывает, что если в семье неприличная речь — редкость, то и ребенок довольно быстро и безболезненно избавится от «ругательной болезни».
Обида и месть
Подчас дети, будучи обиженными на кого-либо, переживают боль, выражая ее руганью. Очень часто они поступают так лишь потому, что не знают иных способов выражения своих эмоций. «Ты жадина, жадина-говядина!» — вопит на весь магазин карапуз, которому отказались купить двадцать пятую машинку.
Способ борьбы с такой истерикой только один — не обращать внимания. Пусть продавцы, глядя на сцену, устроенную ребенком, осуждающе качают головами, а сердобольные бабушки призывают вас быть добрее к своему дитя — храните гордое молчание и терпение. Ребенок должен четко понять, что таким методом он никогда не добьется желаемого.
В будущем он попытается еще несколько раз испытать вас на прочность. Однако, не получив желаемого результата, забудет об этом навсегда. Подскажите ребенку фразы, описывающие чувства (я злюсь, расстроен, сержусь, я в гневе), и научите ими пользоваться в необходимый момент.
Таким образом вы не только решите проблему вымещения на близких негативных эмоций, но и приучите его распознавать свои чувства и говорить о них вслух.
Недостаток внимания
Каждый ребенок хочет, чтобы родители уделяли ему внимание. Иногда нам кажется, что очередная купленная настольная игра или компьютерный диск могут заменить ребенку живое общение.
Занят, играет, не мешает делать домашние дела — что еще надо? Однако для эмоционального благополучия малышу необходимы именно забота и внимание со стороны мамы и папы.
Если по какой-то причине эта доза родительской ласки и любви минимальна, то дите будет делать все, чтобы обратить на себя внимание. А на что быстрее всего прореагируют замученные работой взрослые? Правильно, на разбитую чашку или бранное слово.
Важно
И теперь вашему чаду уже не важно, что родительская реакция будет, мягко говоря, негативной. Он просто дает понять вам, что ему не хватает тепла и любви. Как только вы это осознаете и начнете уделять ему больше внимания, проблема исчезнет сама собой.
Помните: универсального лекарства для излечения «ругательной болезни» нет и быть не может. Для родителей главное понять, почему это происходит с их ребенком, тогда и нужный «рецепт» найдется.
Советы специалиста
Заместитель заведующей УО «Ясли-сад № 162» г. Минска Марина Прокопенко
Если ваш малыш злословит:
постарайтесь не придавать большого значения этому и не уделяйте слишком повышенное эмоциональное внимание к ребенку по этой причине;
не ругайте, не наказывайте, не ведите себя агрессивно по отношению к малышу, произнесшему бранные слова;
постарайтесь сделать так, чтобы сын или дочь были как можно более откровенны с вами;
обескуражьте ребенка своим спокойствием, когда он станет говорить бранные слова, отнеситесь к этому мягко; ласковая, нежная реакция притупит его новое «оружие»;
если малыш обронит плохое слово при посторонних, кратко извинитесь за него и смените тему разговора, постарайтесь не дать другим взрослым возможность проявить нежелательные реакции на этот проступок;
проанализируйте с психологом или психотерапевтом, как вам лучше общаться с ребенком в таких ситуациях, особенно если они стали частым явлением в вашем доме.
Слово может согреть, окрылить и спасти,
Осчастливить и льды протаранить.
Слово может нам тысячи бед принести,
Оскорбить и безжалостно ранить.
А поэтому скажем сурово:
«Чтобы не было в жизни ненужных бед,
Надо думать, ребята, над каждым словом,
Ибо слов невесомых на свете нет!».
Эдуард Асадов
Майор ЕЛЕНА ЗАТИРКА, zatirka@vayar.sml.by
С забора слово не выкинешь (психология о мате) 18+
Прежде чем прочитать эту публикацию, примите во внимание, что в ней присутствует ненормативная лексика, а также иллюстрации непристойного содержания.
Хуй!
Надо понимать, что автору настенного примечания показалось недостаточно очевидным, что на стене нарисован хуй. А вдруг подумают, что это соусница или настольная лампа? Кошмар какой! Нет, дамы и господа, это именно хуй, не извольте сомневаться!
В любых иных случаях я мог бы легко заменить «редиску» на «нехорошего человека», мой словарный запас это позволяет.
Совет
Вместо «хуй» я мог бы сказать «половой член», «фаллос», «пенис». Но на заборах пишут не «пенис», на заборах пишут «хуй».
Хуй
Поэтому я отказываюсь от эвфемизмов, и намеренно использую оригинальную заборную лексику, которая в данном случае является предметом исследования. Если это смущает и оскорбляет вас, пожалуйста, воздержитесь от чтения этой публикации.
О хуительности
Несколько слов о том, почему «хуй» – одно из самых популярных заборных слов. На этот счёт существует несколько занимательных теорий.
Это хуй
Например, такая. Слово «хуй» – обладает магической силой. Настолько магической, что древним славянам можно было использовать это слово строго ограниченное количество раз.
Другая теория говорит о том, что слово «хуй» состоит из рунических букв, которые легко вырубить на камне (всего-то восемь ударов топора).
Примечательно, что в этом случае поговорка «что написано пером, не вырубишь топором» приобретает совершенно иной смысл.
Ещё одна теория в какой-то мере подкреплена современными рекламными трендами. Чем меньше букв (в торговой марке), тем лучше она узнаётся, легче запоминается и быстрее читается. Поэтому «BP» предпочтительнее «British Petroleum», «LG» лучше «Goldstar», а «хуй» лучше, чем «слава труду».
К сожалению, все эти теории имеют один большой недостаток: они не пытаются понять, зачем человек пишет «хуй» на заборах, а лишь пытаются найти ответ на вопрос, почему он пишет «хуй», а не «отчизна».
Всё это интересно, конечно, но вот зачем он это делает? Зачем?
В начале было слово?
Чтобы ответить на этот вопрос, я должен сделать очень важное предположение. Слово, которое было в начале, вообще не было словом.
Оно было запахом.
Ни текстом, ни знаком, ни рисунком, а запахом. Зрительным запахом. Видимым запахом.
Животные ориентируются по запаху, реагируют на запахи и сигнализируют (друг другу) при помощи запахов. Возьмите, например, собаку.
Писающая собака (Брюссель)
Что собака делает? Известное дело. Отправляет эсэмэску.
- «Здесь был Бобик».
- «Это моя территория».
- «Дамы, я к вашим услугам».
Писть собака не умеет, но ей, четвероногой, это и без надобности. Вполне достаточно псать.
Вероятно, что когда-то так делал и дочеловек. Но по мере тенденции к прямохождению человек утратил возможность полноценно использовать древнейший и важнейший орган чувств – обоняние, имевший стратегическое значение для выживания.
Первобытный человек
Эту потерю нужно было чем-то восполнить, чем-то компенсировать. И человек нашёл, как это сделать.
Обратите внимание
Он стал «нюхать» глазами, а вместо мочи и экскрементов использовать рисунки и слова.
И последствия этого необычного эволюционного эксперимента мы наблюдаем до сих пор.
Туалексика
Если слово в своей биологической первооснове является запахом – становится понятно, почему позывы сходить в туалет вызывают у человека необъяснимое желание рисовать и писать.
Общественный туалет
Потребность настолько сильная, что часто человек совмещает процессы опорожнения и словотворчества, делая и то и другое одновременно.
Кадр из фильма «Наблюдение»
По этой же причине у человека (обычно – у мужчины) желание «отлить» довольно часто сопровождается странными желаниями рисовать (или писать) мочой на снегу, мочиться прицельно (словно пытаясь что-то смыть или сбить) или, напротив, размашисто, как это делал герой фильма «Тупой и ещё тупее», и тому подобное.
Природа этого явления во всех случаях одинакова: это инстинктивная попытка оставить свой зрительный «запах» взамен утраченного обонятельного.
В этом нет никакого смысла и никакой магии, а есть лишь попытка реализовать свои территориальные и сексуальные интересы, которые возникают всякий раз, когда человек справляет нужду на «ничейных» (общественные туалеты) или «спорных» (заборы, подъезды, лифты, стены домов, гаражи) территориях.
Территория! Вот на что нужно было обратить внимание исследователям заборных топов.
Никто не пишет «хуй» в своём собственном туалете. Никто не напишет «жопа» на стенах своего гаража или забора. Мочатся и пишут строго на ничейных и спорных территориях. Отсюда и примеры столь удивительной словесной полемики, в которую заочно вступают лица, считающие территорию своей, и лица, которые считают территорию ничейной.
Например, в лифте:
Дискуссия в лифте
Или на заборе:
Осторожно, злая собака
В большинстве случаев подобные перепалки со стороны «ничейщика» преследуют цель унизить или оскорбить своего настенного оппонента, а также «подмочить» или исказить значение его послания.
«Собственник» же, который бессознательно понимает слово «хуй» на стене и запах мочи в лифте как посягательство на свою территорию, в свою очередь стремится:
— Укрепить свою территорию («осторожно, злая собака»)- Расширить свою территорию («в подъезде не срать», «машины не ставить»)
— Патрулировать свою территорию («поймаю – сердце вырву», «ведётся премодерация»)
Важно
«Иван Васильевич меняет профессию»
А также уничтожать следы деятельности «ничейщиков», закрашивая нехорошие надписи на стенах, стирая комментарии в блогах, и тому подобное.
Нассальная живопись
Если на спорных территориях (таких, как лифт, подъезд или забор) потребности псать и писть настолько неотделимы друг от друга, что невозможно определить, что первично и что вторично, то на ничейных (по определению) территориях, таких как лес или скалы, у человека, несомненно, преобладает потребность помечать территорию «запахом» слов, а не привычными животным метками мочи.
«Двенадцать стульев»
Возможно, это предпочтение является следствием территориальных особенностей таких мест: если в лифте (или межгаражном проёме) обоняния человека достаточно для того, чтобы почувствовать запах, то на больших открытых пространствах нос бесполезен, что вынуждает человека переключиться на своё древнее изобретение – использовать слова в качестве запаховых меток.
Из этого можно сделать ряд любопытных предположений. Например, чем больше размер лифта, тем меньше пассажиры будут склонны использовать его как отхожее место. Или гаражи – если расстояние между ними увеличится, то мочиться там будут меньше, зато, напротив, будут больше рисовать и писать.
Очевидная «ничейность» этих территорий вызывает и соответствующее к ним отношение.
Если в «чейных» местах словесная реплика конфликтогенна уже в силу её появления, то в «ничейных» местах, где нет собственника, нет и выраженного повода для конфликта. В этом случае наскальщики могут годами удовлетворять эволюционное эго своими «здесь был Вася» и «ДМБ-84», соблюдая при этом территориальный нейтралитет.
Наскальные метки
Никакого смысла в этом, разумеется, нет, но инстинкт подсказывает, что оставленные метки дают автору важное эволюционное преимущество, необходимое для:
- Выживания;
- Доминирования;
- Продолжения рода.
Нетрудно отказаться от позыва написать на камне бессмысленное «Киса и Ося».
Гораздо труднее отказать себе в потребности выживать, доминировать и размножаться, которую и призваны удовлетворить эти бессмысленные (с точки зрения «цивилизацьон») словесные метки.
Татуалетное
Кобе Абэ в романе «Чужое лицо», описывая ход мыслей человека, «потерявшего» лицо (и вынужденного носить маску), предположил, что тату является разновидностью увечий, наносимых себе умышленно.
Зачем? А чтобы привлечь внимание публики. Вот зачем.
Майк Тайсон
Вывод, безусловно, интересный. Но вот предшествующие ему рассуждения определённо перегреты личной трагедией главного героя, испытавшего сполна, сколь притягательным для чужих глаз бывает уродство. Если его изувеченное лицо так притягивает взгляд, не следует ли из этого, что татуировка – это точно такое же уродство, на которое человек соглашается ради зрительной популярности?
Нет. Не следует.
Ради популярности – да, несомненно.
Но это ничуть не значит, что тату – это умышленно причинённые себе увечья. С равным успехом можно сказать, что тату – умышленно причинённая себе красота. Красота тоже притягивает взгляды, не только уродство.
Совет
Природа татуировки лежит в той же самой плоскости, что и туалексика, только в этом случае человек использует вместо стен и заборов своё собственное тело. И хотя такое определение звучит весьма непривлекательно, на самом деле тату – это манифестация своей привлекательности, и в первую очередь – сексуальной.
Почему? Потому что обонятельные коммуникации у двух особей противоположного пола первично-сексуальны. И первично-агрессивны у особей одного пола. Отсюда и все эти перекруты, когда девочку бесит, что другие девочки выставляют свои татушки напоказ, и ещё больше бесит, что её мальчик это замечает и ему это нравится.
Таким образом, при восприятии татуировки её «запаховое» содержание будет воспринято двояко: для лиц противоположного пола – преимущественно-сексуально, для лиц своего пола – преимущественно-агрессивно.
Осмелюсь также предположить, что если сопоставить двух субъектов одного пола, один из которых обильно татуирован, а другой «голый», то татуированного субъекта признают и более агрессивным, и более сексуальным.
Справедливости ради я должен отметить, что желание субъекта рисовать на своем теле тесно взаимосвязано с его территориальными возможностями. Чем меньше пространства, тем больше интерес к татуировке, посредством которой субъект стремится реализовать свои территориальные притязания.
Зэковские наколки
Это в первую очередь относится к заключенным, которые длительное время находятся в принудительной изоляции. Тело для них – это порой единственная «своя» территория, на которой можно обозначить границы своих владений.
Толчок к чтению
Если на «ничейной» территории у человека рождается потребность рисовать и писать, то на своей усиливается потребность читать.
Чтение в туалете
Полагаю, что теперь вам понятно, откуда у человека эта страсть к туалетному чтению.
Обратите внимание
Посещение туалета включает механизмы территориальной регуляции, а это значит, что усиливается потребность в зрительной ориентации на «запахи».
Если слово – это «запах», то чтение по сути является «обнюхиванием», зрительно опосредованной ориентацией на запах, которая включается каждый раз, когда человеку хочется в туалет.
Это неописуемо
Вынужден признать, что баобаб этой темы настоль велик, что описать его в одной статье не представляется возможным.
Поэтому некоторые его корни и ответвления я опишу в форме тезисов и предположений, не пытаясь при этом их обосновать и доказать.
Самое популярное «заборное» слово
Возможно, что «хуй» – строго применительно к забору – является не существительным, а местоимением, эквивалентным местоимению «Я».
Акелла не промахивается
Возможно, что многие наскальные рисунки – суть «пузомерки», с помощью которых самец устанавливал границы своих владений, доказывал свою «альфовость» и привлекал самок.
Наскальные рисунки в Альте
Подобные «пузомерки» существуют по настоящий день в виде грамот, кубков, «мигалок» и тому подобное.
Речкалов Григорий Андреевич
(53 сбитых самолёта)
«Детское» граффити
Наклейки (и попытки рисовать на стене) – это первый территориальный опыт ребёнка, с помощью которого обретает навыки установления границ своих владений.
В подростковом периоде территориальные претензии возрастают, только теперь вместо наклеек используются плакаты и постеры, которыми подросток стремится охватить (или ещё вернее – «захватить) как можно большее пространство.
Комната подростка
Важно
Интерес к тату у подростков также может быть связан с усиливающейся потребностью в территориальной независимости.
Вит Ценёв
(Психолог, автивно участвующий в составлении Википедии)
