Содержание
Нэп: несостоявшаяся альтернатива
А.В. Скрыпников
НЭП: НЕСОСТОЯВШАЯСЯ АЛЬТЕРНАТИВА
Московский государственный открытый педагогический университет им. М. А. Шолохова
Характер взаимоотношений различных социальных групп с органами власти является определяющим в выработке и реализации политического курса государства.
Факторами современной жизни являются значительное социальное расслоение, разочарование в системе власти, разрыв между городом и деревней.
В новом веке важно учитывать исторический опыт прошлого, поскольку Россия оказалась перед выбором варианта общественного развития и находится в поисках национальной идеи, способной сплотить различные группы населения.
Обратите внимание
Изучение общественно-политической ситуации в стране в переходные периоды является одной из актуальных проблем исторической науки. Изменения, произошедшие в государстве после установления советской власти, значительно повлияли на жизнь всех групп общества.
Идеологи большевистской революции всегда говорили о своей опоре на пролетариат. В реальности успешность преобразований во многом определялась тем, как их воспримет и поддержит крестьянство, составлявшее в 1920 гг. большую часть населения страны.
В связи с этим ставилась задача привлечения крестьян в сельские Советы, с помощью которых предполагалось преодолеть их отторжение от сферы управления, сблизить с пролетариатом.
Советам отводилась роль органа власти, реализующего государственную политику на местах, в зависимости от хозяйственных, этнических и культурных особенностей регионов. В 1920 гг. приходилось выстраивать структуру органов управления и определять направление их деятельности.
В настоящее время страна вновь стоит перед похожими проблемами, поэтому изучение работы региональных управленческих структур в 20-е гг. XX в. позволит не только восстановить картину событий, но и учесть имеющийся негативный и позитивный опыт в современных условиях.
Будучи включенной в единую политическую систему, деревня существенно отставала от города в социальной организации.
В этой связи встал вопрос о создании организации крестьянства, которая бы, в отличие от комбедов периода гражданской войны, представляла более широкие слои трудящихся. Как известно, в 1921 г.
, еще при переходе к НЭПу, в ЦК РКП (б) поднимался вопрос о формировании крестьянского союза по записке В.В. Осинского (Оболенского), понимавшего необходимость политической организации крестьянства. В.И. Ленин факти-
чески поддержал эту идею, предлагая продумать «несколько мер более осторожных, подготавливающих к этому». В условиях продолжавшейся вооруженной борьбы в деревне такая позиция была понятна. После 1921 г. никто не вспоминал о записке Осинского, но и не мог считать идею крестьянского союза антисоветской.
Важно
К тому же основная масса требований создания крестьянского союза определяла задачи по аналогии с рабочими профсоюзами или хозяйственными учреждениями, регулирующими сбыт сельскохозяйственной продукции. При этом отнюдь не отрицалось взаимодействие с властью Советов.
Так, в Орловской губернии в Дмитровском уезде во время перевыборов имели место резкие выступления за организацию крестсоюза со стороны бывшего красноармейца, крестьянина-се-редняка (см.: [1, с. 514-515]).
Тогда предложение В. В. Осинского было признано несвоевременным и отклонено [2, с. 437]. Тем самым было задано направление развития политической системы: не изменяя сложившейся структуры, обеспечить представительство интересов трудового крестьянства в партии и органах советской власти. Летом — осенью 1922 г.
сводки ОГПУ сообщали: «Отношение крестьян… к полит-вопросам — безразличное. Крестьяне заняты восстановлением своего хозяйства» [3, с. 669]. Их общественная активность ограничилась главным образом сопротивлением налогам и завершением перераспределения земли (начатого еще в 19171918 гг.).
Открытое противостояние, доходившее до вооруженной борьбы крестьянства и власти, к
1923 г. себя исчерпало, повстанческое движение утратило почву, а вместе с ней массовый характер. Его остаточные формы сохранялись некоторое время в пограничных районах, поддерживаемые экстремистскими кругами белой или националистической эмиграции, но в целом довольно быстро переродились в уголовный бандитизм.
Из обзора ГПУ о политическом и экономическом состоянии СССР за апрель-май 1923 г. сообщалось: «Основным вопросом, занимавшим все внимание крестьянства в отчетные весенние месяцы, был вопрос о посевной кампании.
У крестьян повсеместно чувствовался острый недостаток посевного материала. В результате проведенной кампании следует отметить улучшение политического настроения крестьянства (кроме кулачества) …» [1, с. 122-123].
Слабость сельских Советов, непопу-
Совет
лярность их среди крестьянства отражались «во все более частой постановке вопроса о крестьянском союзе и противопоставлении интереса рабочего класса и крестьянства». Если в 1924 г. было зарегистрировано 139 случаев агитации за создание «крестьянского союза», в 1925 г. — 543 [4, с.
90], то в 1926 г. — уже 1516 [5, л. 16]. В Центральном Черноземье соответственно 210 и 577 случаев [5, л. 17]. Была даже попытка создать Всероссийский крестьянский союз» [4, с. 90]. Руководство партии видело в этом опасность для однопартийной политической системы. Выступая в июне 1925 г.
в Свердловском университете, Сталин в ответ на вопросы студентов сказал: «Опасность начинается с того времени, когда объединение беспартийных начинает подумывать о том, чтобы заменить собою партию» (см.: [6, с. 192-193]).
В вопросе о недопустимости еще одной партии со Сталиным были солидарны оппозиционеры [7, с. 69].
Выступая решительно против создания каких-то новых крестьянских организаций, тем более партии, партийные верхи, однако, хотели использовать активность крестьян в интересах власти. В докладе на Х Московской партийной конференции Л.Б.
Каменев об этом говорил: «Для нас выгоднее, чтобы политическое брожение и политическая активность шли по легальному каналу советской власти, а не мимо него…
Надо действительно зарубить себе на носу: или мы, оживляя деревню экономически, оформляем ее и политически в нашем стиле, или это экономическое оживление и политическая активность будут использованы против нас» [8, с. 4041].
Политический капитал, полученный от замены разверстки налогом, был исчерпан. «Мы должны заново завоевать крестьянство», — заявил Сталин о ближайшей цели в октябре 1924 г. на пленуме ЦК РКП (б) [9, с. 313].
Обратите внимание
В этот период особенно велико было стремление к созданию крестьянского союза [10]. В своих выступлениях на сходах и собраниях по перевыборам в Советы крестьяне требовали, чтобы не рабочие диктовали цены на хлеб, а крестьяне [10, л. 2].
12 декабря 1925 г. на перевыборах Николаевского сельского Совета Воронежской губернии выступил крестьянин Дреев Н.И. и заявил, что «Советская власть все делает в интересах рабочего класса… Крестьянин же работает день и ночь всей семьей и остается голодным и оборванным» [10, л. 3].
После прошедшей перевыборной кампании по инициативе группы крестьян был послан наказ Воронежскому губисполкому и губкому ВКП (б), который был переправлен в редакцию «Крестьянской газеты». Наряду с большими «достижениями» в этом наказе отмечается и несоответствие цен на продукты сельского хозяйства и промышленности, неравенство рабочего и крестьянина, говорилось о
том, что рабочий класс по отношению к крестьянству является диктатором, о диспропорции в представительстве власти.
1924 год явился исходным рубежом, когда крестьянство проявило с достаточной ясностью политическое сознание. Оно, как и раньше, решительно противостояло монархической идеологии, но вместе с тем не воспринимало и большевистскую идеологию советского государства как диктатуру пролетариата.
Единичные политические выступления в деревне, зарегистрированные в 1923 г.
, главными требованиями которых были: «соорганизоваться и потребовать, чтобы рабочие отдали крестьянам часть власти», добиться в этих целях «организации крестьянского союза во всероссийском масштабе», казались воспоминаниями о прошлом и приписывались бывшим повстанцам и эсерам. Однако уже к середине 1924 г.
стало ясно, что эти требования становятся общими и быстро растущими требованиями крестьянства. Осознание этого важнейшего политического обстоятельства породили в ОГПУ два документа. Они положили начало систематическому наблюдению за политическими настроениями крестьянства.
Подписанная Ф.Э. Дзержинским докладная записка ОГПУ «О перспективах крестьянского движения в связи с ожидающимся неурожаем», подготовленная в мае-июне 1924 г., констатировала рост политической активности крестьянства [10, л. 3-4].
Реальным выражением пробудившейся активности деревни были попытки массового вступления в ряды РКП (б) после смерти В.И. Ленина. Они зарегистрированы почти повсеместно.
С одной стороны, этот факт следует расценивать как стремление бедноты, имеющей определенное тяготение к советской власти, выделиться в политически устойчивую группу.
Важно
А с другой, поскольку часто речь идет о вступлении в РКП целыми селениями, как усиление активности середняцких слоев, стремящихся через единственно легальную партию провести защиту своих политических и экономических интересов. Это подтверждает и ряд писем в редакции газет с проектами создания крестсекции ЦИК и т.д.
Это нарастание политического оживления кулацких и середняцких слоев находит выражение в тенденции к созданию «крестьянских союзов», союзов хлеборобов, носящих явно выраженную антисоветскую окраску, союзов переменников и тому подобных образований, имеющих характер контроля над работой соваппаратов на местах и защиты интересов части крестьянства, производящей продукты для рынка. Архивные источники убедительно свидетельствуют о том, что во многих уездах деревенские коммунисты становятся во главе крестьянства, объединяют последних на почве критики недостатков советского аппарата и выдвигают идею крестьянского союза.
Такие моменты представляли благоприятную базу для организованного движения имущих элементов деревни в тех местах, где недовольство крестьян экономической политикой советской власти достигало крайнего напряжения.
Эти факты учитывались также зарубежными монархическими центрами, стремящимися, особенно на окраинах, овладеть крестьянским движением и придать ему планомерный и всеобщий характер и вызвать вооруженное восстание» [1, с.
201-202].
Анализ политической ситуации в деревне привел руководство ОГПУ к выводам, изложенным Ф.Э. Дзержинским в докладной записке в Политбюро ЦК РКП (б) [1, с. 206]. 9 июля Ф.Э.
Дзержинский обращается в Политбюро ЦК РКП (б) с докладной запиской об экономическом положении страны, в которой главным является вопрос о положении крестьянства и о необходимости срочных и кардинальных мер по изменению политики в деревне. Вместе с тем Ф.Э.
Дзержинский подчеркивает, что необходимо снова обратить внимание всего рабочего класса и всей партии на намечающуюся трещину в союзе между рабочими и крестьянами. Темп поднятия уровня жизни рабочих и крестьян не только неодинаков, но и резко разошелся. Уровень жизни рабочих растет непропорционально быстро без достаточной для этого экономической базы.
Крестьяне это видят. Для предотвращения этого раскола: «Надо союзу с крестьянством дать не только агит-проповское, но и материальное содержание. Надо увязать развитие и положение промышленности с нуждами и положением крестьянства. …
Необходимо запретить писать в наших газетах небылицы о наших успехах, необходимо запретить заниматься учеными и волокитными опровержениями того, что ясно каждому, а именно, что мы мало производим и много потребляем.
Совет
Необходимо покончить с рвачеством по линии зарплаты и создать твердое руководство в сторону действенного подхода к осуществлению на деле союза с крестьянами; необходимо твердое осознание всех рабочих, что борьба с неурожаями, нынешними и по предупреждению в будущем, потребует жертв со стороны рабочих. Кроме того, нам необходимо пересмотреть расходы на Красную армию. Они нам непосильны, они нас экономически подрезают, и они при всей своей (относительной, конечно) огромности не дают для обороны того, что следовало бы …» [1, с. 224].
Эти предупреждения нашли отражение в решениях октябрьского (1924 г.) пленума ЦК РКП (б) о повороте «лицом к деревне!», означавшем переход к «настоящему НЭПу» в деревне. Стержневым направлением этих решений явилось оживление работы сельских Советов всех форм массово-политической работы на селе. Одним из существенных моментов подготовки к выборам 1925-26 гг. яви-
лось стремление избирательных комиссий добиться безусловного соблюдения действующего законодательства о выборах. Исходя из всего комплекса источников, можно определенно утверждать, что никогда ранее этим вопросам не уделялось столь большего внимания.
Работа, развернувшаяся на селе после пленума, достаточно полно отражена в литературе [1, с. 226]. Очередной недород создавал объективные трудности в стране, что способствовало повышению крестьянской активности по защите своих прав, но перевод натурального сельхозналога в денежный оказал положительное влияние на промышленное и сельскохозяйственное производство.
В советской исторической литературе оживление этих настроений оценивается как результат кулацкой ситуации. Нет сомнения, что кулачество стремилось извлечь выгоду из сложившейся ситуации. Но в самой идее «крестьянского союза» было не только это.
Суть дела была еще и в том, что мелкотоварный сектор в деревне, относительно консолидировавшись на основе рыночных отношений, обнаружил стремление к организации путем создания определенной политической структуры.
Анализ политической ситуации в стране в тот период позволяет сделать вывод о насущной потребности в расширении границ соглашения со средним крестьянством в политической сфере. Стремление крестьянства к политической организации выражалось не только в идее «крестьянского союза». В 1924 г. деревня стремилась более широко участвовать и в профсоюзном движении.
По этому поводу писал в газету «Беднота» крестьянин Карасев: «Профсоюзы охватили весь город, но жаль, что они не коснулись деревни… Нет возможности открыть профсоюзы в деревне, откройте отделения. Только в деревне откройте…» (см.: [11, с. 300-318].
Эта тенденция в политической жизни деревни не осталась незамеченной руководителями партии и государства. В то время как для городов проблема политического оформления решена, — говорил Л. Каменев в январе 1925 г.
, — «вопрос о политическом оформлении повысившейся активности крестьянства» приобрел особую актуальность.
Обратите внимание
Однако в большинстве выступлений того времени создание какой-либо политической организации крестьянства расценивалось как фактор конфронтации города и деревни, таящий в себе угрозу раскола союза рабочего и крестьянина [11, с. 301].
С восстановлением крестьянского хозяйства сильнее проявлялось и экономическое расслоение деревни, а вместе с тем и внутренние социальные конфликты, прежде всего, между беднотой, служившей официальной опорой советской власти, и состоятельными слоями, восстанавливавшими свое хозяйство в условиях НЭПа. Это противостояние
часто принимало грубые формы террора и хулиганства, направленного против работников местных Советов и местных партийцев, возобновлением «антисоветской агитации» (в действительности направленной против диктаторских порядков однопартийной системы, а не против Советов). Однако «политбандитизм» практически исчезает.
Значение нэпа и исторические альтернативы развития страны в 1920-е гг
Внутреннее положение в стране в результате Гражданской войны и проведения
политики “военного коммунизма” было крайне тяжелым: экономический кризис
(сокращение производства, падение национального дохода и т. д., снижение
уровня жизни народа); политический кризис (недовольство населения, особенно
крестьянства, политикой правительства — продразверсткой, уравниловкой,
всевластием комиссаров); расслоение внутри правящее партии на руководство и
партийную массу; появление различных оппозиционных групп (группа
“демократического социализма”, “рабочая оппозиция”); определенное
разочарование неудачами быстрого, “военно-коммунистического” способа
построения нового общества и т. д. Показателем наступавшего глубокого кризиса
служили вооруженные выступления с участием казаков и -крестьян (Украина,
Поволжье, Сибирь, Северный Кавказ). Наиболее крупное восстание произошло в
Тамбовской губернии летом 1920 г. Возникла угроза новой гражданской войны. В
1920 г. шли поиски путей преодоления кризиса. VIII Всероссийский съезд
Советов, утвердив курс на продолжение “военно-коммунистической” политики,
преобразование народного хозяйства на основе плана ГОЭЛРО, с другой стороны,
призвал опираться на “старательного крестьянина”, воздерживаться от массового
создания коммун и совхозов в деревне, бороться с излишней централизацией и
бюрократизмом. X съезд партии (март 1921 г.) утвердил важнейшие направления
новой экономической политики: замена продразверстки продналогом, позволившим
оставлять в хозяйстве продукты для продажи на рынке; разрешение вести частную
торговлю; создание мелких частных предприятий, допущение государственного
капитализма (концессии, аренда небольших промышленных предприятий и земли);
замена натуральной оплаты труда денежной, зависевшей от количества и качества
труда; введение хозяйственного расчета на предприятиях; отмена всеобщей
трудовой повинности, организация бирж труда. Нэп означал переход к рыночным
отношениям, но в условиях господства государственной формы собственности и
централизованных методов управления подобная политика не могла быть
реализована в полной мере. Нэп принес ощутимые результаты — оживление
производства и торговли, восстановление разрушенного хозяйства (был почти
достигнут довоенный уровень развития экономики). Но внутренние противоречия
новцй политики, непоследовательность в ее проведении предопределили ее
свертывание. В партийном руководстве шли дискуссии о судьбах нэпа (позиции В.
И. Ленина, Н. И. Бухарина, Л. Д. Троцкого и др.). Характер и значение нэпа
обсуждается учеными и политиками-и в наше время. Переход к нэпу означал и
смену внешнеполитического курса. В начале 1920-х гг. были предприняты усилия
по прорыву экономической и дипломатической блокады Советского государства:
подписание в 1921— 1922 гг. торговых соглашений с рядом ведущих стран;
участие России в Генуэзской и Гаагской конференциях (1922). Направленность
внешней политики менялась в связи с отказом от курса на немедленную мировую
революцию и необходимостью перехода к мирному сосуществованию и
экономическому сотрудничеству с другими государствами.
Внутреннее положение в стране в результате Гражданской войны и проведения
политики “военного коммунизма” было крайне тяжелым: экономический кризис
(сокращение производства, падение национального дохода и т. д., снижение
уровня жизни народа); политический кризис (недовольство населения, особенно
крестьянства, политикой правительства — продразверсткой, уравниловкой,
всевластием комиссаров); расслоение внутри правящее партии на руководство и
партийную массу; появление различных оппозиционных групп (группа
“демократического социализма”, “рабочая оппозиция”); определенное
разочарование неудачами быстрого, “военно-коммунистического” способа
построения нового общества и т. д. Показателем наступавшего глубокого кризиса
служили вооруженные выступления с участием казаков и -крестьян (Украина,
Поволжье, Сибирь, Северный Кавказ). Наиболее крупное восстание произошло в
Тамбовской губернии летом 1920 г. Возникла угроза новой гражданской войны. В
1920 г. шли поиски путей преодоления кризиса. VIII Всероссийский съезд
Советов, утвердив курс на продолжение “военно-коммунистической” политики,
преобразование народного хозяйства на основе плана ГОЭЛРО, с другой стороны,
призвал опираться на “старательного крестьянина”, воздерживаться от массового
создания коммун и совхозов в деревне, бороться с излишней централизацией и
бюрократизмом. X съезд партии (март 1921 г.) утвердил важнейшие направления
новой экономической политики: замена продразверстки продналогом, позволившим
оставлять в хозяйстве продукты для продажи на рынке; разрешение вести частную
торговлю; создание мелких частных предприятий, допущение государственного
капитализма (концессии, аренда небольших промышленных предприятий и земли);
замена натуральной оплаты труда денежной, зависевшей от количества и качества
труда; введение хозяйственного расчета на предприятиях; отмена всеобщей
трудовой повинности, организация бирж труда. Нэп означал переход к рыночным
отношениям, но в условиях господства государственной формы собственности и
централизованных методов управления подобная политика не могла быть
реализована в полной мере. Нэп принес ощутимые результаты — оживление
производства и торговли, восстановление разрушенного хозяйства (был почти
достигнут довоенный уровень развития экономики). Но внутренние противоречия
новцй политики, непоследовательность в ее проведении предопределили ее
свертывание. В партийном руководстве шли дискуссии о судьбах нэпа (позиции В.
И. Ленина, Н. И. Бухарина, Л. Д. Троцкого и др.). Характер и значение нэпа
обсуждается учеными и политиками-и в наше время. Переход к нэпу означал и
смену внешнеполитического курса. В начале 1920-х гг. были предприняты усилия
по прорыву экономической и дипломатической блокады Советского государства:
подписание в 1921— 1922 гг. торговых соглашений с рядом ведущих стран;
участие России в Генуэзской и Гаагской конференциях (1922). Направленность
внешней политики менялась в связи с отказом от курса на немедленную мировую
революцию и необходимостью перехода к мирному сосуществованию и
экономическому сотрудничеству с другими государствами.
Нэп — альтернатива или объективная, необходимость?
В оценке нэпа современные исследователи разделились на основные группы. Одни историки исходят из того, что нэп был почвенным, чисто российским явлением, продиктованным кризисом, вызванным гражданской войной и военно-коммунистическими заблуждениями большевиков.
Другие расценивают нэп как попытку российских политиков вернуть страну на общецивилизационный путь развития, завершить реформирование России, упрочить ее позиции на мировом рынке.
Третьи исследователи и публицисты полагают, что в условиях политического монополизма большевиков нэп был изначально обречен, так как правящая партия исповедовала ортодоксальные идеи бестоварного социализма.
Нэп представлял собой комплекс социально-экономических мер: разрешение товарно-денежных отношений, свободного найма труда, концессий, упорядочивание финансовой системы, создание нового механизма управления экономикой на основе рынка и хозрасчета и в целом отказ понимания социализма как безраздельного господства государственной собственности.
Нэп породил множество надежд и иллюзий, оценки его всегда носили политизированный характер. Это и определило многолетнюю полемику о причинах его введения правящей большевистской партией — непримиримым противником рыночных отношений.
Все политические силы соглашались, что нэп был поворотом от военно-коммунистической модели социализма, с ожесточением навязываемой обществу правящей большевистской партией, к общецивилизационной рыночной модели, которая хотя и была не без недостатков, но проверена опытом самых развитых стран и рассчитана на развитие таких механизмов, которые стимулировали бы развитие производительных сил на основе экономических стимулов к труду.
Правящая большевистская партия, вводя нэп, признавала формационную отсталость России и решила использовать новую политику для создания необходимых предпосылок социалистического строительства.
Важно
Она признавала факт затяжки мировой революции и видела в нэпе передышку, возможность двигаться в направлении к социализму.
Посредством использования рынка большевистская партия рассчитывала обеспечить подъем производительных сил, снять социальную напряженность в обществе, вызванную кризисом, политикой «военного коммунизма», нежеланием масс мириться с натурализацией экономической жизни страны.
Уже первые месяцы осуществления нэпа выявили принципиальные противоречия в политике и идеологии большевистской партии. Даже высокообразованные экономисты этой партии (например, Н. И. Бухарин, Е. А. Преображенский) не могли ответить на вопрос, как, развивая рыночные отношения, двигаться к безрыночному социализму?
Большевистский авангард был готов в той или иной степени: к использованию нэпа для выхода из кризиса; к возложности отступления от нэпа и построения социализма в сжатые сроки, используя методы и приемы военного коммунизма (И. В. Сталин, В. М. Молотов); к сохранению негативного отношения к рынку как к явлению, тормозящему осуществление идеалов безрыночного социализма, порождающему спекулятивную стихию.
Доктринальное противоречие между идеалом безрыночного социализма и воссозданием рыночных отношений усугублялось негативными первыми итогами нэпа. Закрыв дорогу рыночным отношениям в госсекторе, правая большевистская партия не могла обеспечить его эффективности.
Госсектор способствовал расширению и укреплению бюрократической системы управления.
Нэп не стимулировал в полной мере сельскохозяйственное производство, неэквивалентный обмен между городом и деревней, сохранявшийся и в условиях нэпа, вызвал ряд кризисов в ходе его осуществления.
Курс на социалистическое строительство большевики считали основным и подчиняли ему рамки развития рыночной экономики. Альтернативы ускоренному социалистическому строительству большевики не видели и готовы были к свертыванию нэпа в том случае, если он помешает осуществлению генерального курса строительства социализма в изолированной от цивилизованного мира стране.
Совет
Партии, оппозиционные большевизму, сохранявшие социалистическую ориентацию, видели в нэпе альтернативу немедленному введению социализма.
Меньшевики считали, что на рельсах нэпа будут созданы предпосылки социализма, без которых, при отсутствии мировой революции, социализма в России быть не может. По мнению Ф. Дана, развитие нэпа неизбежно приведет к отказу большевиков от монополии на власть.
Учесть экономические интересы всех слоев в условиях рыночных отношений единственная партия была не в состоянии. Плюрализм в экономической сфере создаст, по его мнению, плюрализм в политической системе, объективно подорвет основы диктатуры пролетариата.
Даже правое крыло меньшевизма, считавшее, что с нэпом восстанавливается капитализм во всех сферах народного хозяйства, полагали, что он приведет к неразрешимому противоречию между капитализмом в экономике и коммунизмом в политике.
Эсеры альтернативность нэпа большевистской политике видели в возможности осуществления «третьего пути» — некапиталистического развития. Учитывая особенности России — многоукладность, преобладание крестьянства, — эсеры предполагали, что для социализма в России требуется соединить народовластие в политической области с кооперативным социально экономическим строем.
В. Чернов полагал, что и в 1917 г. была альтернатива всеобщей коммунизации. Она заключалась в развертывании демократических институтов, развитии народных организаций: кооперативов, профсоюзов, общин.
Собственную концепцию нэпа разрабатывали либералы. Они считали его альтернативой большевистскому курсу на социалистическое строительство.
Сущность новой экономической политики виделась им в возрождении капиталистических отношений в России.
Обратите внимание
По мнению либералов, нэп был объективным процессом, позволявшим решить главную задачу: завершить модернизацию страны, начатую Петром I, ввести ее в русло мировой цивилизации.
Таким образом, для большевиков нэп и рыночная экономика не были приоритетным направлением развития.
Курс на немедленное социалистическое строительство в одной отдельно взятой стране стал генеральным курсом правящей партии.
Для умеренных социалистов с нэпом была связана возможность создания необходимых предпосылок для социалистического строительства без революционных взрывов и катаклизмов.
Либеральная интеллигенция видела в нэпе альтернативу дальнейшей коммунизации страны, возможность завершения процесса реформирования страны, ее индустриальной модернизации. Различное понимание приоритетных задач создавало разные варианты развития России на основе нэпа.
Россия, выбирай: или новый НЭП, или шоковая терапия — МК
Нужен план, а не хаотичные действия
24.01.2017 в 19:26, просмотров: 26623
Если вдуматься, то какова обычно январская повестка? Легкие активности да отголоски споров о новогодних праздниках: оставаться или уезжать, наедаться или отказаться от майонеза, убирать ли елку до Крещения или пусть себе стоит до марта… ну и, конечно, извечный вопрос: не удобнее ли зимние каникулы перенести на майские праздники? В общем, рутина, да и только. Разве что американская президентская кампания чуть оживила инфополе, где либо муссировалась мысль о том, что наша страна настолько могуча, что ворочает целыми президентскими постами, либо жарко обсуждалось, мог ли Дональд Трамп очароваться русскими проститутками.
Другое дело — четверть века назад… В январе 1992 года россиянам было не до обсуждений фасона платья первой леди Америки: Егор Гайдар начал проводить беспрецедентную по своей решительности экономическую реформу, позже вошедшую в историю как «шоковая терапия». Эти события затронули каждого, а отголоски их чувствуются и по сей день.
Реализована шоковая терапия была в лучших традициях поговорки «конец всему живому», как будто в нашей истории никогда до этого не было опыта пересмотра экономической модели.
Но на самом деле в XX веке в нашей стране, несмотря на борьбу с капитализмом, все же пытались возродить свободный рынок и свободную экономику. В 1921 году придумали нэп, но сомнительная реализация и шаткость идеологических взглядов того периода привели к неутешительным результатам.
Перспективное начинание загубили, а позитивный опыт был надолго похоронен. А зря. Ибо реформа уже 1992 года побила все рекорды по непредсказуемости и тяжести последствий.
Несмотря на то что нэп и шоковая терапия проводились в разное время и представителями групп с кардинально разными взглядами, у этих программ есть немало общего. Прежде всего — попытка смены экономической формации.
И в начале прошлого века, в 20-х годах, и в конце столетия, в 90-х, наша страна, как бы она ни называлась, переживала тяжелейший кризис.
Важно
К началу ХХ века Советская Россия была ослаблена длительными войнами, очень сильно пострадала промышленность, были потеряны наиболее технологически развитые территории — ныне это процветающие европейские страны.
В конце ХХ века проходили схожие процессы, только вызваны были они уже не всеразрушающей войной, а экономическими проблемами, очевидными просчетами в управлении и чрезмерной зависимостью от экспорта нефти.
На рубеже 80–90-х годов промышленность также находилась не в лучшем состоянии из-за того, что государство уже не могло субсидировать производство и отпуск товаров по старым фиксированным ценам, а немалые территории стали независимыми государствами.
Нэп и шоковую терапию объединяет задача создания свободного рынка. Только итоги реализации оказались совершенно разными для людей.
В первом случае — снижение числа бедных крестьян, развитие законного предпринимательства и среднего класса, во втором — растерянность, обнищание, рост преступности и полное непонимание, что будет завтра.
Очевидно одно: у нас накопился неплохой багаж опыта, знаний и, увы, набитых шишек.
Новая экономическая политика была призвана вытащить страну из разрухи, снизить социальное неравенство не экспроприацией богатства, а предоставлением возможности развития и увеличения доходов.
Нэп позволил за 6 лет выйти на довоенные экономические показатели, значительно снизить дефицит бюджета, провести денежные реформы, сделать рубль конвертируемым. К концу 20-х годов XX века активно развивался деревенский средний класс, число занятых людей во всех сферах народного хозяйства выросло с 5,8 млн человек до 12,4 млн в 1929 году.
Совет
Так почему же такую эффективную деятельность решили прикрыть? Виной тому — слабость и неуверенность людей у власти. Боязнь потерять свое место на верхушке, добытое потом и кровью (чужой, как правило), привела к полному развороту государственного курса. Руководство СССР решило, что зажиточное и самостоятельное население опасно, чуть ли не страшней всей белой гвардии вместе взятой.
Такие метания не прошли бесследно: цепочка противоречивых указаний под влиянием параноидального страха потери власти привела к ряду кризисов сбыта промышленных товаров.
Очень схожая с сегодняшним днем ситуация: новое оборудование крайне необходимо, но высокие цены не позволяют его приобрести.
Разница лишь в том, что тогда крестьянам нужны были плуги и прочие простейшие инструменты, а сейчас производителям нужны автоматические линии, высокоточные станки и прочее. Средства производства усложнились, но суть проблемы осталась.
Следующая попытка создать свободный рынок была предпринята только спустя десятилетия, аж в 1992 году. Эта история уже кардинально отличается от нэпа, в том числе и скоростью реализации. Если в 20-е годы новые положения внедрялись постепенно, то в 92-м наша экономика была выброшена на свободу, как слепой котенок.
Причины для ускоренной смены формации у Егора Гайдара были: прежняя модель в принципе не могла существовать из-за неплатежеспособности государства.
Но и полный отказ от регулирования экономики с предоставлением бесконтрольной свободы в одночасье стал для многих людей равносилен предложению о выборе орудия казни: вам как удобнее — петлю или расстрел? И если нэп в свое время помогал экономике развиваться, стимулировал ее, то шоковая терапия привела к тому, что многие промышленные предприятия были закрыты — или потому, что просто не могли выжить, или производственным площадям было найдено более простое и рентабельное применение (офисы, склады и т.д.).
О будущем экономики тогда никто не думал — только о решении сиюминутных проблем. Реформы, несомненно, были нужны, но отсутствие системности и планирования привели к ужасающим последствиям, которые расхлебываем и сейчас, продолжая жить по принципу «от кризиса до кризиса».
После шоковой терапии кое-как держались за счет экспорта нефти — так до нынешнего кризиса и дотянули.
Если приглядеться, то сложившаяся сейчас ситуация, пожалуй, больше похожа на времена около нэпа: экономика отброшена на годы назад, лучшие умы покидают страну, кризис в промышленности… Да, сейчас есть частная собственность, но вот ее неприкосновенность находится под очень большим вопросом. Плюс неопределенность завтрашнего дня.
Никто не знает, чего ждать: или второго прихода призрака коммунизма, или хаоса 90-х (и неизвестно еще, чего боятся больше). Даже новый министр экономического развития Максим Орешкин отметил недавно, что у нас нет полного понимания дальнейшего развития. Уж если на официальном уровне признали…
Обратите внимание
Но мало констатировать факт, тем более что в правительстве сейчас прямо-таки борьба за звание «капитана Очевидность». Сегодня нужно воспользоваться моментом, запрыгнуть в этот последний вагон, пересмотреть экономическую политику и начать реализовывать новый нэп — национальную экономическую политику.
Не потому, что мы хотим возврата туда, в советский режим. Не нужно путать: речь идет о том, чтобы взять эффективные инструменты, которые реально помогут восстановить экономику страны. Это вовсе не означает бездумное копирование старых лекал.
«Новый НЭП: национальная экономическая политика» — это реальный антикризисный план, мобилизационная экономика и долгосрочная стратегия-2100.
Проблема нынешнего правительства заключается в том, что все наконец готовы разрабатывать консервативные стратегические планы, но никто не готов брать на себя ответственность и переходить к реальным решительным мерам.
Если мы сейчас не создадим условия для развития промышленности и не простимулируем спрос, если не пересмотрим необоснованно жесткую кредитно-денежную политику, если не избавим регионы от бремени дорогих коммерческих кредитов перераспределением налогов из центра в области и республики, если не пересмотрим подход к поддержке экспорта, если просто хотя бы не начнем оценивать последствия наших поступков, то доведем страну до такого состояния, что останется только вариант новой шоковой терапии.
Итак, выбор простой: или программный и систематичный «Новый НЭП: национальная экономическая политика» сейчас, или хаотичная и непредсказуемая новая шоковая терапия — чуть позже. Но вряд ли кто из простых людей в здравом уме сделает выбор в пользу последнего.
Однако к этому может привести ряд последствий от действий органов государственной власти — даже не намеренных, но от этого не менее тяжких по эффекту. Эффекту, которого можно было бы легко избежать, если бы мы не упустили время еще три года назад, в момент первых крымских санкций и падения рубля.
Переживет ли нынешняя несбалансированная политическая система такой шок? Не уверен.
Поэтому нужна именно ясная стратегия, план конкретных действий, мобилизующий весь наш потенциал, а не хаотичные действия, слабо согласующиеся с малозначащими заявлениями чиновников.
Альтернативы истории или история альтернатив (была ли реальная альтернатива сталину?) (статья вторая)
Ленин В.И. ПСС. В 55 т. М., 1965-1975. Т. 4 (1967), Т. 5 (1967).
Листовка Петербургского комитета РСДРП, апрель 1906 г. URL: http://rkrp-rpk.rU/content/view/7166/1/ (дата обращения: 9.12.2013).
МинцЛ.Е. Отход крестьянского населения на заработки в СССР. М., 1925.
Миронов Б.Н. Социальное расслоение русского крестьянства под углом зрения социальной мобильности // Проблемы аграрной истории (Х1Х-30-е годы хХ в.) / В.Л. Янин (ред.). Минск, 1978. Ч. 2.
Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII — начало XX в.): Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. В 2 т. 3-е изд. СПб., 2003. Т. 1.
Важно
Миронов Б.Н. Благосостояние населения и революции в имперской России: XVIII — начало ХХ века. 2-е изд. М., 2012.
Миронов Б.Н. Русская революция 1917 года как побочный продукт успешной модернизации // Социологические исследования. 2013. № 10. C. 29-39.
Рашин А.Г. Формирование рабочего класса России: Историко-экономические очерки. М., 1958.
Революция на марше. URL: http://novpart.ru/articles/read-article/stati_nikolaya_dizhura/revolyutciya-na-marshe/ (дата обращения: 9.12.2013).
Россия в мировой войне: 1914-1918 года (в цифрах). М., 1925.
Самые богатые в странах ОЭСР в 9 раз богаче самых бедных / URL: http://ru.euronews.net/2011/12/05/ trickle-down-forget-it/ (дата обращения: 9.12.2013).
Струмилин С.Г. Очерки экономической истории России и СССР. М., 1966.
Штомпка П. Социология: Анализ современного общества. М., 2005.
Яцунской В. К. Социально-экономическая история России XVIII-XIX вв. М., 1973.
Flemming J., Micklewright J. Income distribution, economic systems and transition / A.B. Atkinson, F. Bourguignon (eds.). Amsterdam; New York: Elvesier, 2000.
© 2014 г.
Г.Г. ВОДОЛАЗОВ
АЛЬТЕРНАТИВЫ ИСТОРИИ И ИСТОРИЯ АЛЬТЕРНАТИВ
(Была ли реальная альтернатива Сталину?) (статья вторая)1
ВОДОЛАЗОВ Григорий Григорьевич — профессор, доктор философских наук, вице-президент Российской Академии политической науки.
Аннотация. В статье представлен сравнительный анализ сталинской и буха-ринской концепций социально-экономического развития СССР. Победа сталинской версии обусловила становление в стране административно-командной системы.
Ключевые слова: модернизация • альтернатива • НЕП • административно-командная система • господство бюрократии
Совет
Именно так часто ставят вопрос сегодня. Важно, что мы к середине 1930-х гг. построили и почему возведенное в середине восьмидесятых пришлось «перестраивать», а в девяностые — ещё и «перекраивать».
Более плодотворно на него отвечают те, кто связывает понятие «Сталин» не только с его преступлениями, но в первую очередь с определенной системой общественных отношений, которую стало модно именовать «административно-командной».
Поэтому вопрос: «Была ли альтернатива Сталину?» —
1 Начало см.: «Социологические исследования». 2014. № 8. С. 105-113.
5 Социологические исследования, № 11
плодотворнее формулировать: «Была ли альтернатива административно-командной системе?»
Многие весьма глубокие исследователи отвечают: нет, альтернативы не было, ссылаясь при этом на экономическую и культурную отсталость России в 20-е годы, немногочисленность и слабость рабочего класса, на враждебное окружение, необходимость в кратчайшие сроки догнать передовые капиталистические страны.
Вспоминают и сопутствующие факторы: «царистскую психологию» русского крестьянства и отсутствие в стране демократических традиций. Отсюда-де неизбежность господства бюрократии и складывания «административно-командной системы». Одни ее славят (промышленную и военную победу обеспечили), другие — клянут (модернизация, доставшаяся слишком дорогой ценой).
Но и те и другие считают: ничего принципиально иного в нашей стране быть не могло. Так ли?
У первой развилки. Выбор пути для страны происходил в острых партийных дискуссиях 1923 г. — 1930-х гг., когда была начата коллективизация по-сталински, удалены с политической арены все виднейшие деятели, находившиеся на вершине партийной иерархии при Ленине.
Дискуссии открылись полемикой большинства членов ЦК КПСС с Троцким и его единомышленниками, предпринявшими первую в истории СССР попытку предложить «административно-командную систему».
Обратите внимание
Почему она тогда провалилась и почему — в несколько иной форме — победила к началу 30-х годов (уже в сталинском её варианте, мало чем отличавшемся от троцкистского)?
В наиболее четкой форме концепция командно-принудительной системы была изложена Троцким в его докладе на IX съезде партии (1920 г.) и развита в статьях 1923-1924 гг.: «Новый курс» и «Уроки Октября», а также в работах его ближайшего сподвижника Преображенского (главная среди них — «Основной закон социалистического накопления», 1924 г.).
В чем суть этой концепции? Основная идея — создание системы принудительного труда, казарменная организация общества. По воле высших государственных инстанций рабочие прикреплялись к заводам и фабрикам, могли перебрасываться с места на место, подобно солдатам.
Этой «рабочей массе» задается жесткая, спускаемая сверху норма выработки — план-закон, выполнение которого обязательно под угрозой жестоких репрессий. В деревне — тоже принудительный труд по жестким, исходящим сверху планам и принудительное, по решению верхов, распределение (более точно — изъятие) большей части произведенного продукта.
Поначалу (за неимением пока другого аппарата) всю эту работу по «мобилизации» крестьян должно осуществлять «военное ведомство», а затем «передовые рабочие, которых по приказу партийного руководства двинут на село. Если кто-то самовольно покидает предприятие и переезжает с места на место, то его действия рассматриваются как «трудовое дезертирство».
Троцкий предложил и систему карательных мер: создание из дезертиров штрафных рабочих команд, а в крайних случаях — заключение в концлагерь [Девятый съезд…, 1960: 93, 99, 537].
Будет ли экономически эффективна эта система? — ставил вопрос Троцкий. Нам говорят, подчеркивал он, что принудительный труд непроизводителен. Но это старый буржуазный предрассудок. Наш «социалистический» принудительный труд будет эффективным и производительным, ибо «мы» должны и «мы» можем сделать так, чтобы он воспринимался самим работником как свободный, добровольный, радостный.
Таковы основные параметры троцкистского варианта того, что позднее будет названо «административно-командной системой». Правда, к середине 20-х годов установки Троцкого и его единомышленников несколько смягчились, но их стержень остался без изменения.
Важно
И если Ленин говорил об ошибочности самих принципов военного коммунизма (если они рассматриваются не как временная, чрезвычайная мера, а как стратегический путь построения социалистического общества) и предлагал кардинально иной путь развития — через НЭП, то для Троцкого и его сторонников задача выглядела как поиск лишь несколько смягченного варианта военного коммунизма.
По сути вместо НЭПа сторонники Троцкого на XII съезде партии в 1923 г. предложили политику так называемого «первоначального социалистического накопления» (ПСН). Ее целью была индустриализация страны за счет эксплуатации непролетарских социальных слоев, в первую очередь крестьянства.
Поэтому идея перехода к продналогу, высказанная Троцким в 1920 г., позже была конкретизирована: «Задача социалистического государства заключается… не в том, чтобы брать с мелкобуржуазных производителей меньше, чем брал капитализм, а в том, чтобы брать больше» [Вестник…, 1924: 59].
Чем это по сути отличалось от продразверстки?
Но Бухарин против. С развернутой критикой Троцкого выступил (тогда — поддержанный большинством ЦК) Бухарин.
Сегодня очевидно — не нужно обладать особой теоретической проницательностью, чтобы дать отпор идеям Троцкого и его сторонников: уж слишком явно они противоречат тем принципам социальной справедливости, политической свободы, идеалам социализма, о чем писали Маркс и Ленин.
Так поступали и некоторые критики троцкизма в 20-е годы, к примеру, Зиновьев и Каменев (тогда боровшиеся с Троцким за лидерство в партии). Но это была малоплодотворная позиция, ибо троцкисты как раз и утверждали, что изменилась ситуация, которую уже нельзя понять с помощью цитат из классиков, нужны новые идеи, нужен «новый курс».
Бухарин методологически безупречен. Он с самого начала дискуссии признает: к 1924 г. в стране (и в мире) сложилась принципиально новая ситуация: «Момент, который переживает сейчас наша страна, — это особый момент. Мы находимся сейчас на историческом переломе.
Этот последний не похож на те исторические переломы, которые уже переживала наша революция» [За ленинизм…, 1925: 332]. Согласившись в этом с Троцким, Бухарин отказывается соревноваться в жонглировании цитатами и направляет дискуссию в плодотворное русло анализа новых реальностей, поиска путей движения вперед.
Совет
Тем самым он предлагает отнестись к идеям Троцкого-Преображенского со всей серьезностью, ибо они не кабинетная выдумка, а серьезная попытка осмысления новой объективной реальности.
Причем Бухарин призывает не сводить полемику к личностным амбициям ответственных работников партии, не превращать её в грызню за власть, а уделить внимание главному — программным разногласиям.
Троцкий с единомышленнами вовсе не стремятся представить административно-принудительную систему в качестве идеала социалистического устройства.
Но они утверждают, что для осуществления идеала нет еще условий, что пока речь идет не об идеале, а об элементарном выживании страны, о создании минимума предпосылок для движения к идеалу.
И, по их мнению, предлагаемый план исходит из объективных, очень необычных, нелегких условий и ограниченных возможностей, сложившихся тогда. Историческая ситуация к 1924 г.
существенно отличалась не только от той, которая в свое время была перед глазами Маркса, но даже от той, которую анализировал Ленин перед Октябрем и непосредственно после него: началась стабилизация капитализма, революционные ситуации в Европе не вылились в революции. СССР оказался единственной социалистической страной в мире, причем страной, где в результате первой мировой и гражданской
Для дальнейшего прочтения статьи необходимо приобрести полный текст. Статьи высылаются в формате PDF на указанную при оплате почту. Время доставки составляет менее 10 минут. Стоимость одной статьи — 150 рублей.
